вел счет. Она слышала крик одного из игроков: "Мондью на мыло". Она решила, что это Босси или вратарь.
   - Валерия, - громко сказала она, барабаня в дверь.
   "Так делают в кино, - пришла глупая мысль. - Когда звонок не приносит результатов - стучат в дверь". Ничего не вышло. Дверь оставалась тихой и безответной. Слушая, как Босси ведет свой хет-трик, она опять постучала по двери кулаком. В голову пришла мысль о том, как она объяснит свой стук, если Джон или Валерия откроют ей. Вообще она всегда думала, что может контролировать свои поступки, а этот стук в дверь выходил за все рамки.
   Она не могла сдержать следующий удар, после того, как поняла, что, должно быть, выглядела очень глупо перед соседями, которые наверняка наблюдают за ней из-за своих занавесок.
   Дверь неожиданно приоткрылась.
   Игроки в хоккей замолчали. Она знала, что они смотрят на нее.
   - Валерия! - позвала она, поскольку полностью открыла дверь.
   Ответа не было. Глаза соседей пронзали ее. "Давай, Босси, - сказала она про себя. - Суди". Она хотела, чтобы что-то отвлекло взгляды, что угодно.
   Она не знала, что делать. Она слишком смутилась, чтобы развернуться и уйти. Она знала, что все эти сверлящие ее глаза словно раздевают ее. Альтернативой было войти в дом. Может она сделать это? Это будет похоже на взлом двери. Если она сделает это, то будет в глазах закона преступницей. "Давай", - сказала она себе. Она знала, что действует, как безумная. Она вошла в дом, не думая о том, что Босси, Мондью или еще кто-нибудь может подумать. Пусть думают что хотят.
   Она закрыла дверь, избавившись от посторонних глаз. Она хихикнула, подумав, как будет выглядеть, если Джон или Валерия выйдут сейчас на лестницу. Она испытывала потребность сопротивляться взглядам. Она чувствовала детскую радость быть в доме и делать что-то. Удержав приступ неконтролируемого смеха, она взяла коврик.