дении, и это обстоятельство поставило компанию
  Юнион Пасифик в несколько затруднительное положение. Тем не менее, это мой
  последний рейс, полковник. Когда я вернусь на восток, мне останется только
  сидеть у очага в доме внучки.
   - Скажите, Дэвлин, как вы тут проводите время?
   - Ну, я стряпаю, ем, сплю...
   - Да, кстати, насчет сна. Если вы спите, а на линии крутой поворот
  или спуск, что тогда?
   - Не волнуйтесь, сэр! Крис Банлон и я наладили, как теперь говорят
  коммуникацию: простая проволока в трубке, но действует отлично. Крис
  дергает за веревку несколько раз и тут звенит. Тогда я в ответ дергаю один
  раз: дескать жив и не сплю. Тогда он дергает один раз, два, три или
  четыре, в зависимости от того, с какой силой я должен повернуть тормозное
  колесо. Работает безотказно, полковник!
   - Но вы ведь не можете все время только есть и спать?
   - Я читаю, сэр, много читаю. По нескольку часов в день.
   Клэрмонт недоуменно огляделся.
   - А вы, вероятно хорошо спрятали библиотеку?
   - У меня нет библиотеки, сэр. Только вот эта книга. Это все, что я
  читаю, - он протянул книгу Клэрмонту. Это была старая и потрепанная
  Библия.
   - Понятно! - полковнику, Клэрмонту который принципиально не ходил в
  церковь и соприкасался с религией только во время похоронной службы, стало
  как-то неловко. - Ну что ж, Дэвлин, будем надеяться на благополучное
  прибытие в форт Гумбольдт,