Выражение это относилось к человеку, стоявшему напротив него по
  другую сторону стола - высокому человеку мощного сложения с угрюмым и
  замкнутым лицом и с черной полоской усиков. Он был одет во все черное, а
  на груди его сверкала звезда шерифа. Он говорил:
   - Право же, полковник Клэрмонт, при данных обстоятельствах...
   - Закон есть закон! - тон Клэрмонта, хотя и достаточно вежливый,
  звучал резко и категорично и был точным отражением его внешнего облика.
  Дело армии есть дело армии, а гражданское дело - это гражданское дело. Мне
  очень жаль, шериф, но, как говорится... э... э...
   - Пирс... Меня зовут Натан Пирс.
   - Да, да, конечно! Прошу прощения. Мне следовало это знать, -
  Клэрмонт с сожалением покачал головой, но в голосе его не слышалось и
  нотки сожаления. - Наш поезд - это воинский эшелон. И никаких штатских!
  Разве что по разрешению из Вашингтона.
   - Но разве все мы не находимся на службе у Федерального
  правительства? - кротко заметил Пирс.
   - По армейским понятиям - нет!
   - Понятно... - Пирсу явно ничего не было понятно. Медленным и
  задумчивым взглядом он обвел остальным пятерых. Все они были в штатском, и
  среди них находилась женщина. Пирс сосредоточил свое внимание на маленьком
  тощем человечке с воротником проповедника, с высоким выпуклым лбом, как
  будто догонявшем отступающие назад волосы и с выражением постоянной
  тревоги