ы его с лихвой. И тот, и другая
  были неподдельно испуганы. Первой заговорила Марика:
   - Холера! О, мой отец! Мой отец!
   - Понимаю, дитя мое, понимаю! - губернатор поднялся с места, подсел к
  ней и обнял ее за плечи. - Я бы избавил вас от всего этого, Марика, но
  подумал, что если бы... ну, если бы ваш отец заболел, вы бы захотели...
   Реакция преподобного Пибоди была неожиданной по быстроте и пафосу. Он
  вырвался из глубины кресла и закричал с изумлением и яростью.
   - Да как вы смеете! Губернатор Фэрчайлд, как вы смеете подвергать это
  бедное дитя такому риску? Такой ужасной болезни! Я не нахожу слов и
  настаиваю на немедленном возвращении в Риз-Сити и... и если...
   - Возвратиться в Риз-Сити? Сейчас? - О'Брайен спросил это почти
  безразличным тоном. - Повернуть состав на одноколейной дороге, пастор -
  это весьма мудреное дело.
   - О, боже мой, пастор! За кого вы нас принимаете? За убийц? Или за
  потенциальных самоубийц. Или просто за дураков? Ведь поезд везет продукты
  и медикаменты, которых хватит на месяц. И в этом поезде все мы и
  останемся, пока доктор Молине не объявит, что с эпидемией все покончено...
  - возмутился губернатор.
   - Но это невозможно, невозможно! - Марика схватила за руку доктора и
  выпалила почти в отчаянии: - Я знаю, вы - врач, но ведь и у врачей столько
  же шансов, и даже больше, заразиться холерой, как и у любого другого!
   Молине нежно похлопал ее