Будьте столь любезны... Только не
  так туго, как было.
   - Почему это у вас ко мне такой интерес и все эти вопросы? Я
  полагала, вам хватает и собственных неприятностей...
   - Хватает, крошка, хватает! Я просто стараюсь отвлечься, - он скосил
  глаза на веревку, обхватившую его воспаленные запястья, и протестующе
  заметил: - Полегче, пожалуйста, полегче!
   Марика ничего не ответила, затянула последний узел, помогла Дикину
  сначала сесть, а потом и лечь на пол и удалилась, не проронив ни словечка.
  Вернувшись в свое пустое купе, она тихо закрыла дверь и долго еще в
  задумчивости сидела на койке.
  
  
   Лицо машиниста Банлона, освещенное отблесками яркого красного
  пламени, тоже было задумчиво. Он вел состав и часто выглядывал из бокового
  окна, проверяя состояние пути и неба над головой. Кочегар Джексон был весь
  в поту: на таких крутых подъемах необходимо было поддерживать полный пар,
  и он обязан был непрерывно подбрасывать в топку дрова. Джексон захлопнул
  дверь топки и отер лоб грязным полотенцем. В этот момент послышался
  зловещий металлический скрежет.
   - Что случилось? - уставился он на Банлона.
   Тот ничего не ответил и быстро схватился за тормоз. На мгновение
  воцарилась тишина, потом скрежещущее громкое лязганье и поезд начал
  замедлять ход. Многие пассажиры были разбужены столь резким и неожиданным
  торможением.
   - Опять этот проклятый парорегулятор!