бвел присутствующих небрежным взглядом. - Я
  бы сказал, что это мог сделать человек знакомый с медициной или, по
  крайней мере, с анатомией. Кто-нибудь из вас знает анатомию?
   Резкость, с которой ему ответил Клэрмонт, была вполне объяснима:
   - Что за чушь вы тут несете, Дикин?
   - Я утверждаю, что его ударили по голове чем-то тяжелым, скажем,
  рукояткой пистолета. У него рассечена кожа над левым ухом. Но смерть
  наступила прежде, чем образовался синяк. Под самыми ребрами крошечный
  багровый укол. Сходите и убедитесь сами!
   - Но ведь это нелепо! Кому это могло понадобиться? - тем не менее в
  голосе полковника прозвучали тревожные нотки.
   - Действительно, кому? Вероятно, он сам себя проткнул насквозь, потом
  вытер зонд и вложил его обратно в ящичек... Так что никто здесь не
  виноват. Просто глупая шутка со стороны доктора Молине...
   - Едва ли уместно...
   - В вашем поезде совершенно убийство, полковник! Почему бы вам не
  сходить и не проверить все на месте?
   После минутного колебания Клэрмонт решительно направился во второй
  вагон и все двинулись за ним. Дикин остался наедине с Марикой, которая
  смотрела на него с каким-то странным выражением лица.
   - Это вы его и убили! Вы ведь убийца! Вот почему вы заставили меня
  развязать и снова завязать веревки... Для того, чтобы позднее изловчиться
  и...
   - О, боже ты мой! - Дикин усталым движением налил