как
  солдаты почти все столпились у окон, охваченные ужасом и растущим
  предчувствием неизбежной гибели.
   Белью добрался до двери и дернул за ручку. Тщетно! Эта дверь тоже
  оказалась закрытой. Он выхватил кольт и выстрелил поверх замка с обеих
  сторон. Он сделал четыре выстрела, не замечая, что две пули рикошетом
  отскочили от двери и зловеще просвистели через весь вагон. Но то, что
  угрожало им сейчас, было намного страшнее пуль. После четвертого выстрела
  дверь наконец поддалась под его отчаянным натиском.
   Белью выскочил на заднюю площадку и обеими руками вцепился в поручни,
  отбросив револьвер. Он шел на смертельный риск, но выбора не было. Он
  сумел перепрыгнуть на переднюю площадку тормозного вагона, ухватился за
  поручни и поймал дверную ручку. Он дергал ее, нажимал и крутил со всей
  силой отчаяния и ужаса, но и эта дверь была заперта. Тогда он прижался
  лицом к стеклу боковой створки двери и заглянул внутрь. В тот же миг глаза
  его расширились от ужаса, а лицо превратилось в маску полного отчаяния,
  как бывает у людей, когда ужасная истина открывается слишком поздно.
   Большое тормозное колесо оставалось без присмотра. Рука Дэвлина
  сжимала Библию, которая валялась на полу. Сам Дэвлин тоже лежал на полу на
  животе рядом со своей самодельной постелью, а между лопатками у него
  торчала рукоятка ножа.
   Семеро людей в офицерском купе следили за происходящим не