кости
  стекали у нее по щекам и по подбородку на белую кофточку, где
  расползалось большое желтое пятно. Липкое пятно с легким запахом корицы.
   Миссис Уайт вздрагивала от злости, лицо ее застыло холодной маской, и
  только ноздри еще трепетали. Неожиданно она запрокинула голову и
  закричала куда-то в потолок:
   - Боже! Боже! Боже! - Челюсти смыкались за каждым словом, будто
  капкан.
   Кэрри сидела, не двигаясь.
   Мама встала и обошла вокруг стола. Ее трясущиеся руки с полусогнутыми
  пальцами походили в этот момент на хищные когтистые лапы. На лице -
  безумная смесь сопереживания и ненависти.
   - В чулан! - приказала она. - Немедленно в чулан и молись.
   - Нет, мама...
   - Парни... Да, теперь и до этого дошло. После первой крови начинаются
  парни. Как поганые псы, как принюхивающиеся ищейки они идут на запах.
  Этот запах!
   Она развернулась и наотмашь влепила Кэрри пощечину - словно щелкнул
   (о боже я так ее теперь боюсь)
   В комнате кожаный ремень. Кэрри покачнулась, но все же удержалась на
  стуле. Отпечаток ладони на щеке, поначалу белый, налился густым красным
  цветом.
   - Вот тебе моя отметина... - Глаза миссис Уайт расширились до
  предела, и словно остекленели. Она часто, прерывисто дышала и говорила
  будто сама с собой, в то время как скрюченные пальцы вцепились Кэрри в
  плечо и подняли ее из-за стола.
   - Я все видела. Все знаю. Да уж. Но. Я. Никогда. Этого. Не делала.
  Только