лени, закрыв лицо руками.
   - Дьявольское отродье, - простонала она. - Дьявольское отродье.
  Сатана...
   - Встань, мама.
   - Похоть и распущенность, искушение плоти и... - Встань !
   Мама умолкла и встала, все еще держа руки над головой, словно
  собиралась сдаваться. Губы ее беззвучно шевелились, и Кэрри показалось,
  что она молится.
   - Я не хочу с тобой ссориться, мама, - сказала Кэрри срывающимся
  голосом и с трудом заставила себя продолжить. - Но я хочу, чтобы ты не
  мешала мне жить своей жизнью. Твоя... твоя мне не нравится.
   Она умолкла, испугавшись собственной смелости. Преступная мысль
  наконец-то вырвалась наружу, и это было в тысячу раз хуже, чем даже то
  самое Грязное Слово.
   - Ведьма, - прошептала мама. - Недаром сказано в Святой Книге:
  "Ворожеи не оставляй в живых". Твой отец делал Божью работу и...
   - Я не хочу об этом слышать, - заявила Кэрри: когда мама говорила об
  отце, это всегда действовало на нее угнетающе. - Но я хочу, чтобы ты
  поняла: отныне у нас все будет по-другому. - Глаза ее блеснули, и она
  тихо добавила:
   - Им тоже придется это усвоить.
   Мама продолжала бормотать что-то себе под нос. Кэрри даже не
  почувствовала удовлетворения: развязка не оправдывала ее ожиданий, и от
  этого словно ком застрял в горле. Неуютное ощущение тяжести в животе не
  давало покоя, и она отправилась в подвал за спрятанным там свертком.
   Конечно, так лучше, чем сидеть в