Девушки в туфлях на каблуках, в платьях до пола, с
  низкими вырезами на спине и на груди. Ослепительно белые смокинги,
  камербанды, начищенные до блеска черные ботинки...
   Несколько пар - пока еще не много - кружились в неярком освещении по
  залу, словно бестелесные призраки. Ей даже не хотелось думать о них как
  об одноклассниках -пусть лучше это будут прекрасные незнакомцы.
   Томми твердо поддерживал ее под локоть.
   - Панно хорошо вышло, - сказал он.
   - Да, - слабым голосом согласилась Кэрри. Свет оранжевых ламп наверху
  окрасил панно нежными неземными тонами. Гондольер застыл, лениво
  облокотив шись о румпель, всполохами цвета разлился вокруг закат, и,
  словно переговариваясь, стояли над водами капала дома, Кэрри вдруг
  поняла, что это мгновение, такое ясное и четкое, останется у нее в
  памяти навсегда.
   Вряд ли все остальные, подумалось ей, ощущают то же самое: им это не
  впервой, - но даже Джордж умолк на минуту, когда они остановились,
  оглядывая зал. Его убранство, сами люди, запах цветов, музыка, льющаяся
  со сцены, где группа играла смутно знакомую тему из какого-то фильма, -
  все это запечатлелось у Кэрри в душе, казалось, навеки, и она вдруг
  успокоилась. Душа ее познала покой, как будто ее расправили и отгладили
  утюгом.
   - Я балдею, - воскликнул Джордж и потащил Фриду в центр зала, где под
  звучащую старомодную музыку принялся выделывать нечто похожее на
  джиттербаг.