ался от нажима, и, уколов палец об один из обломков,
  Кэрри коротко втянула в себя воздух: на пальце выступила крошечная
  капелька крови.
   - Ты укололась?
   - Нет, ничего, - ответила она с улыбкой, хотя теперь ей вдруг стало
  трудно улыбаться. Вид крови сразу испортил настроение. Она промокнула
  капельку салфеткой и добавила. - Но я сломала карандаш, а это ведь на
  память. Вот глупая.
   - У тебя еще есть целый пароход с орехами, - сказал Томми и придвинул
  гондолу к ней. - Ту-ту-у-у...
   У Кэрри сдавило горло. Она испугалась, что сейчас заплачет, а потом
  ей станет стыдно. Но справилась с собой, и только глаза ее заблестели от
  влаги. Чтобы Томми не заметил, она опустила голову.
   Пока помощники мисс Гир из Общества отличников собирали сложенные
  бюллетени, одна из групп заполняла паузу какой-то знакомой мелодией.
  Бюллетени выложили на предподавательском столе у входа, где Вик, мистер
  Стивенс и чета Лаблинов занялись подсчетом голосов. Мисс Гир наблюдала
  за процедурой внимательным колким взглядом.
   Кэрри почувствовала, как внутри у нее все сжимается от волнения, и
  крепко сжала руку Томми. Чепуха, конечно. Никто за них не проголосует.
  За него, за прекрасного скакуна, проголосовали бы, но только не в одной
  упряжке с такой коровой. Скорее всего, выберут Фрэнка и Джессику или
  Дона Фарнхема и Элен Шайрс. Или... А, черт!
   Две стопки бюллетеней росли быстрее других. Когда мистер Стивенс
  закончил