чится не послать ли тебя
  сегодня подальше)
   В душе у нее клокотала ярость. Уж этих слов она ему не простит.
  Никому не позволено говорить с ней таким тоном. В конце концов у нее
  отец - адвокат.
   Было уже без семи минут десять.
   Томми взял сломанный карандаш и уже собрался вписать в бюллетень их
  имена, когда Кэрри легонько тронула его за руку.
   - Не надо.
   - Что?
   - Не голосуй за нас, - решилась она наконец. Он удивленно вскинул
  брови.
   - А почему нет? Гулять так гулять? Моя мама всегда так говорит.
   (мама)
   Перед глазами мгновенно встала картина: ее мать, на коленях, молится
  и молится беспрестанно огромному безликому Богу, расхаживающему по
  автостоянкам с огненным мечом в руке. В душе всколыхнулся черный страх,
  и Кэрри едва справилась с собой, чтобы не дать ему вырваться наружу. Она
  даже не могла объяснить ему про этот страх, про возникшее у нее ощущение
  тревоги.
   Она беспомощно улыбнулась и только повторила:
   - Не надо. Пожалуйста.
   Помощники мисс Гир уже возвращались, собирая сложенные бюллетени.
  Томми застыл на мгновение в нерешительности, затем быстро нацарапал на
  обрывке бумаги:
   "Томми и Кэрри".
   - За тебя, - сказал он. - Сегодня у тебя все должно быть по высшему
  классу.
   Кэрри ничего не ответила. Перед ее глазами по-прежнему стояло то
  самое видение: лицо матери.
   Нож соскользнул с точильного камня и полоснул но левой ладони у
  основания большого