шоссе номер шесть, что вело к центру города.
   Когда на крыше мэрии на Мэн-стрит вдруг панически завыла сирена, Сью
  даже не повернулась сразу к окну, а сначала выключила огонь под
  кастрюлькой, чтобы не убежало молоко.
   Сирена на здании мэрии коротко взвизгивала каждый день ровно в
  двенадцать часов, но это все, если не считать сигналов сбора
  добровольной пожарной дружины, когда в сухой сезон, в августе и
  сентябре, загоралась вокруг города трава. Сигнал тревоги означал что-то
  серьезное, и в пустом доме завывание сирены казалось особенно жутким и
  угрожающим.
   Сью медленно подошла к окну. Вой сирены то поднимался, то падал,
  снова и снова. Где-то вдали запели, как на свадьбе, автомобильные гудки.
  Из темного прямоугольника окна на нее взглянуло собственное отражение -
  огромные глаза, губы полураскрыты, - но спустя несколько секунд стекло
  запотело.
   Неожиданно всплыло полузабытое воспоминание. Еще детьми, в начальной
  школе, они тренировались на случай воздушной тревоги. Учительница
  хлопала в ладоши и говорила "Воет городская сирена", после чего
  полагалось лезть под стол и ждать, закрыв голову руками, когда она даст
  отбой или когда вражеские ракеты разнесут тебя на мелкие клочья. И
  теперь слова учительницы прозвучали у нее в голове ясно и чисто, будто
  все эти годы они как в гербарии
   (воет городская сирена)
   Хранились в аккуратном полиэтиленовом пакетике.