сль
  владела ею - бежать, бежать от света, в темноту; темнота укроет.
   Только бежать не получалось. Воздух превратился в патоку.
  Предательское сознание тормозило время - словно Господь переключил
  действие с 78 оборотов на 33 и 1/3. Даже смех, казалось, стал медленнее,
  ниже и превратился в зловещий басовый гром.
   Ноги заплетались, и Кэрри чуть не упала со сцены, но все-таки
  удержалась и, наклонившись вперед, спрыгнула. Громыхающий смех стал еще
  громче - будто огромные бьющиеся друг об друга камни.
   Она не хотела смотреть, но не могла не видеть: слишком много света в
  зале, и она отчетливо видела их лица. Их рты, зубы, глаза, ее
  собственные руки в отвратительных потеках крови.
   Навстречу ей бросилась мисс Дежардин с написанным на лице лживым
  состраданием. Кэрри видела под этой маской настоящую мисс Дежардин -
  мерзостно хихикающую, словно бодрящаяся старая дева. Рот ее открылся, и
  Кэрри услышала голос - жуткий, растягивающий слова бас:
   - Подожди, я помогу тебе. Боже, какой ужа...
   Кэрри мысленно ударила ее
   (раз)
   И мисс Дежардин, отлетев к стене у края сцены, сползла на пол.
   Кэрри бросилась бежать. Прямо сквозь толпу. Руки закрывали лицо, но
  она смотрела через решетку пальцев и видела их - красивые, окутанные
  светом, в ярких ангельских одеяниях. Лакированные туфли, ясные лица,
  безукоризненные салонные прически, искрящиеся платья. Все расступились
  перед ней,