словно она чумная, но продолжали смеяться, и кто-то подставил
  ножку.
   (ну как же ведь и этого следовало ожидать)
   Кэрри растянулась на полу, затем поползла на четвереньках дальше.
  Перед лицом болтались спутанные, залитые кровью волосы, но она ползла,
  как святой Павел, ослепленный светом с небес, по дороге к Дамаску.
  Теперь еще кто-нибудь даст ей ногой под зад...
   Но нет, обошлось, и Кэрри вскарабкалась на ноги. Мы снова убыстрился.
  Она выскочила за дверь, в холл, и сбежала по лестнице, по которой всего
  два часа назад они так торжественно вошли вместе с Томми.
   (томми мертв заплатил сполна заплатил за то что привел чуму в этот
  дворец света)
   Кэрри неуклюже перескакивала через ступеньки, а смех догонял ее,
  словно хлопающие крыльями черные птицы.
   Затем спасительная темнота.
   Она пересекла широкую лужайку перед школой, потеряв там туфли, и
  побежала дальше босиком. Короткая трава, чуть тронутая росой, казалась
  мягким бархатом. Из школы все еще доносился смех, но она уже немного
  успокоилась.
   У флагштока Кэрри снова споткнулась и на этот раз упала, растянувшись
  на земле. Какое-то время она лежала неподвижно, пряча разгоряченное лицо
  в мокрой прохладной траве, всхлипывая и переводя дух. По щекам катились
  жгучие слезы стыда - такие же тяжелые как первые капли менструальной
  крови. Они-таки добили ее, раз и навсегда. Все кончено.
   Сейчас она поднимется и темными улицами проберется домой,