рбленная, съежившаяся и словно бы сникшая. Бальное платье
  превратилось в лохмотья. Свиная кровь уже почти засохла и начала
  трескаться. На лбу у нее темнела грязная полоса, расцарапанные коленки
  покраснели.
   - Мама... - прошептала Кэрри. Глаза ее оставались ясными, только
  неестественно блестели, но губы дрожали. Если бы кто увидел их в это
  мгновение, наверняка сказал бы, что они удивительно похожи.
   Маргарет Уайт сидела на стуле, пряча нож в складках юбки.
   - Мне следовало убить себя, когда он сделал это со мной, - произнесла
  она. - После того первого раза, когда мы еще не были женаты, он обещал:
  никогда больше. Сказал, что мы... что мы просто оступились, и я ему
  поверила. Потом я упала и потеряла ребенка... Бог меня покарал. Я
  чувствовала, что грех искуплен. Кровью. Но грех никогда не смывается.
  Грех... никогда... не смывается...
   Глаза у Маргарет заблестели.
   - Мама, я...
   - Поначалу все было в порядке. Мы жили безгрешно. Мы спали в одной
  постели, иногда животом к животу, и да, я бывало, чувствовала
  присутствие Змея, но мы никогда этого не делали до того случая. - Губы
  ее изогнулись в улыбке, однако улыбка вышла жесткая, страшная. - В тот
  вечер я увидела, как он на меня смотрит. Мы опустились на колени
  помолить Господа, чтобы придал нам сил, и он дотронулся до меня. Там. В
  женском месте. Я выгнала его из дома. Он пропадал где-то несколько
  часов,