часов, а я все это время молилась. Я чувствовала его в душе, видела, как
  он бродит по улицам, сражаясь с Дьяволом подобно Иакову, который бился с
  ангелом Господним. И когда он вернулся, мое сердце наполнилось
  благодарностью.
   Она замолчала и улыбнулась сухими губами в пронизанной всполохами
  пожарища темноте. - Мама, я не хочу об этом слышать!
   Тарелки в буфете стали лопаться одна за другой.
   - Но лишь когда он вошел, я почувствовала запах виски. Он меня взял
  силой. Силой взял! Взял меня, дыша в лицо мерзким запахом виски... и мне
  это понравилось! - Она выкрикнула последние слова, глядя в потолок. -
  Мне понравилось, как он меня взял, как он хватал меня руками, всю. ВСЮ!
   - МАМА!
   Она замолчала, словно ее ударили, и часто моргая, уставилась на дочь.
   - Я себя чуть не убила, - добавила она почти нормальным тоном. - И
  Ральф плакал, говорил о покаянии, а потом его не стало, и я думала, что
  Господь покарал меня, наслал рак, что он превращает мои женские части в
  черную зловонную язву, такую же, как моя душа. Но это было бы слишком
  просто. Пути Его неисповедимы, теперь я все поняла. Когда начались
  схватки, я пошла и взяла нож, вот этот нож... - Она выпростала руку с
  ножом из юбки. - Я ждала, когда ты появишься на свет, чтобы принести
  наконец жертву Господу. Но оказалось, я слаба и недостойна. Второй раз я
  взяла нож в руки, когда тебе было три года, и снова отступила. А теперь
  домой вернулся