сын.
   - Какая разница? - спросил он с какой-то заторможенной, безумной
  улыбкой на лице.
   - Никакой, - ответила Крис. Ее улыбка вдруг погасла, вены на шее
  вздулись, и она, выгнувшись, плюнула ему в лицо.
   Дальше - пронизанное красным цветом ярости буйство, затем
  опустошенное беспамятство.
   Внизу бухала и завывала музыка ("Глаза слипаются, и, чтоб не заснуть.
  Глотаю таблетки одну за другой. Шесть дней за рулем - неблизкий путь, Но
  к вечеру точно успею домой".) - помесь кантри и вестерна, на всю
  катушку, очень громко и очень скверно; пятеро музыкантов в ковбойских
  рубашках с блестками и джинсах с яркой вышивкой, время от времени
  стирающих со лба пот, - лидер-гитара, ритм, банджо, бас, ударные. Никто
  в "Кавальере" не слышал ни сирен, ни первого взрыва, ни второго. Музыка
  стихла, лишь когда взорвался бензопровод.
   Вскоре на автостоянке резко затормозила машина, и кто-то заорал, что
  в городе все горит, но Билли и Крис в это время спали.
   Крис проснулась рывком, сразу. Часы на ночном столике показывали без
  пяти минут час. Кто-то отчаянно колотил в дверь.
   - Билли! - кричали там. - Ты здесь? Вставай!
   Билли шевельнулся, перекатился на живот и сбил дешевый пластиковый
  будильник на пол.
   - Какого черта? - пробормотал он и сел.
   Спину саднило. Расцарапала ногтями, стерва... Тогда он почти не
  чувствовал боли, но теперь решил, что непременно взгреет ее, прежде чем
  выгнать