я, не издеваются, не указывают на
  нее пальцем... Но разве не говорила она, что грядет день Страшного Суда
   (имя сей звезде будет полынь и из дыма выйдет саранча и дана будет ей
  власть какую имеют земные скорпионы)
   И ангел с мечом?
   Вот бы этот день настал прямо сейчас, и Христос явился не с агнцем и
  пастушьим посохом, а с булыжником в каждой руке, чтобы крушить
  насмешников и мучителей, чтобы с корнем вырывать и уничтожать визжащее
  от страха зло -ужасный Христос, кровавый и праведный...
   И вот бы стать ей Его мечом и Его правой рукой...
   Кэрри изо всех сил старалась, чтобы ее приняли за свою. Сотни раз
  обманывала по мелочам маму, пытаясь стереть этот зачумленный красный
  круг, что появился вокруг нее с того самого дня, когда она в первый раз
  вырвалась из властвовавшего над ней мира маленького дома на Карлин-стрит
  и с Библией под мышкой явилась в начальную школу. Она все еще помнила
  тот день, колкие взгляды и жуткое, неожиданное молчание, когда она
  встала на колени перед ленчем в школьном кафетерии - в тот день начался
  смех, зловещее эхо которого не утихало все эти годы.
   Красный зачумленный круг был, как кровь, - можно стирать, стирать и
  стирать, но след все равно остается. С тех пор Кэрри никогда не молилась
  на коленях в общественных местах, хотя мама об этом и не знала. Но в
  памяти - у нее и у них - тот день сохранился. А сколько нервов стоила ей
  поездка в летний христианский лагерь!