Скажешь своему дорогому папочке, что,
  когда все это случилось, мы сидели в "Кавальере" и пили пиво. Своей
  мамаше я скажу то же самое. Ясно тебе?
   - Билли, там же твои отпечатки, - она чуть шепелявила, но в голосе
  звучало уважение.
   - Их отпечатки, - сказал он. - Я работал в перчатках.
   - Они проболтаются? - спросила Крис. - Если их возьмут и начнут
  допрашивать...
   - Конечно, проболтаются.
   Теперь волосы лежали почти как надо, и в лучах тусклой, засиженной
  мухами лампочки кудри блестели, словно маленькие водовороты над темным
  омутом. Расческа была старая, потертая, с клочьями сальной грязи между
  зубьев, но ее еще в одиннадцать лет подарил ему отец, и он до сих пор не
  сломал ни одного зуба. Ни одного.
   - Может, они просто не найдут ведра, - продолжил он. - А если найдут,
  то отпечатки пальцев, может быть, все уже выгорели. Кто его знает. Но
  если Дойл кого-нибудь из них потащит в участок, я тут же сматываюсь в
  Калифорнию. А ты как хочешь.
   - Ты возьмешь меня с собой? - спросила Крис, умоляюще глядя на него с
  пола. Губа у нее распухла, и она стала похожа на негритянку.
   Билли улыбнулся.
   - Может быть, - сказал он, подумав про себя: "На черта ты мне теперь
  сдалась?", затем добавил: - Вставай. Поедем в город.
   Они спустились по лестнице и прошли через опустевший зал с
  отодвинутыми или опрокинутыми, когда все повскакивали со своих мест,
  стульями и выдыхающимся, недопитым пивом