ь, тут будет слишком много
  призраков. Видимо, я получу страховку и уеду в Сент-Питерсберг. На
  покой!
   Неделю спустя после того, как в 1954 над Вустером пронесся, сея
  смерть и разрушения, смерч, в городе уже слышался стук молотков, в
  воздухе пахло свежей древесиной и жители были преисполнены оптимизма.
  Этой осенью ничего подобного в Чемберлене нет. Главную улицу очистили от
  завалов, но это, пожалуй, и все. На лицах людей читается отчаянье и
  безнадежность. Мужчины молча пьют пиво во "Фрэнкс Бар" на углу
  Сулливан-стрит, женщины обмениваются на задних дворах своих участков
  горестными рассказами о тяжких утратах. Чемберлен был объявлен зоной
  национального бедствия, правительство выделило деньги, чтобы помочь
  городу встать на ноги и отстроить деловые кварталы, но последние четыре
  месяца дела в Чемберлене шли хорошо лишь у похоронных контор.
   Четыреста сорок человек погибли, и еще восемнадцать по-прежнему не
  обнаружены. Шестьдесят семь человек из числа погибших были выпускниками
  Ювинской средней школы. Возможно, именно это больше, чем все остальное,
  лишило Чемберлен воли к жизни.
   Их хоронили 1 и 2 июня в ходе трех массовых церемоний. Мемориальная
  служба состоялась 3 июня на городской площади, и это была самая
  трогательная служба из всех, что мне в качестве репортера, доводилось
  видеть. Собрались тысячи людей, и, когда школьный оркестр, в котором из
  пятидесяти шести