крику было много, но суть дела я уже
  рассказала.
   Я решила, что не буду больше загорать там: не люблю скандалов. Но
  мама - она, если заведется, это сущий кошмар. Как-то раз она отправилась
  в супермаркет и купила маленькое белое бикини. Сказала, что я с таким же
  успехом могу загорать и в нем. Мол, это наш двор, и никого не касается,
  что мы тут делаем.
   Стелла Хоран улыбается при этом воспоминании и гасит сигарету.
   Я пыталась с ней спорить, говорила, что не хочу быть пешкой в их
  склоке, но все без толку. Если уж ей что вступит в голову, то остановить
  ее так же невозможно, как дизельный грузовик, когда его без тормозов
  несет под гору. Но дело было даже не в этом. Сказать по правде, я просто
  боялась Уайтов. Настоящие психи, сдвинутые на религии, тут, знаете, не
  до шуток. Ральфа Уайта, конечно, уже не было, но вдруг у Маргарет еще
  остался его револьвер?..
   Однако в то воскресенье я все же постелила на заднем дворе одеяло,
  намазалась маслом для загара и улеглась, включив радио, где как раз
  передавали "Сорок лучших песен". Мама эту музыку просто ненавидела и
  обычно кричала мне, чтобы я убрала звук, "пока она не рехнулась". Но в
  тот день она сама дважды прибавляла громкость, и я уже в самом деле
  начала чувствовать себя Вавилонской блудницей.
   Тем не менее из дома Уайтов никто не выходил. Даже хозяйка не
  показывалась развесить на веревках белье... Вот, кстати, еще один штрих:
  она