мне хотелось схватить эту маленькую
  несчастную девчонку и унести куда-нибудь далеко-далеко.
   Но тут из кухонной двери появилась Маргарет Уайт и увидела нас
  вместе.
   Наверно, с минуту она просто пялилась на нас, не веря своим глазам.
  Затем открыла рот и завопила. Ничего отвратительнее я за всю свою жизнь
  не слышала - словно самец-аллигатор в болоте. Она именно вопила. Ярость,
  неприкрытая, бешеная ярость. Лицо у нее стало красным, как пожарная
  машина, руки сжались в кулаки - она вся тряслась и, задрав голову в
  небо, вопила что есть сил. Я думала, ее удар хватит, честное слово: ее
  аж всю перекосило, а лицо стало, как у мегеры.
   А Кэрри... та перепугалась до смерти, только в обморок не упала, вся
  сжалась и буквально позеленела.
   Тут ее мать как заорет:
   - КЭЭЭРРРРРРРРРИИИИ!
   Я вскочила и тоже закричала: "Ну-ка не смейте на нее орать! Как вам
  не стыдно!" В общем, какую-то ерунду в таком духе. Не помню точно. Кэрри
  пошла назад, потом остановилась, сделала еще несколько шагов, и в тот
  момент, когда переходила с нашей лужайки на свою, она обернулась и
  посмотрела на меня... Этот взгляд... Просто ужасно... Я не могу
  передать, что в нем прочла. И тягу, и ненависть, и страх... и горе.
  Словно сама жизнь обрушилась на нее, подобно каменному граду, - и это в
  три-то года.
   Тут на заднее крыльцо вышла моя мать, и при виде девочки лицо у нее
  будто сникло. А Маргарет... та продолжала