застраховал, но
  тут она не получила ни цента, поскольку повреждения были вызваны "волей
  Господней". Не правда ли, в этом есть какая-то поэтическая
  справедливость?
   Миссис Хоран смеется, но и в смехе ее тоже не чувствуется веселья...
   Запись, повторяющаяся несколько раз в дневнике Кэрри Уайт:
   Благословенье не придет,
   Пока ребенок не поймет,
   Что надо быть как все.
   Кэрри вошла в дом и закрыла за собой дверь. Яркий солнечный день
  исчез, сменившись коричневыми тенями, прохладой и всепроникающим запахом
  талька. Единственный звук в доме - тиканье старых часов с кукушкой в
  гостиной. Мама купила их в свое время на благотворительные купоны.
  Как-то в шестом классе Кэрри хотела спросить ее, не грех ли это, но так
  и не решилась.
   Она прошла в прихожую и повесила пальто в шкаф. Над крючками для
  одежды висела светящаяся картина, где изображался призрачный Христос,
  парящий над семьей за кухонным столом. Надпись внизу (тоже светящаяся)
  гласила: "Незримое присутствие".
   В гостиной Кэрри остановилась в центре поблекшего, местами вытертого
  почти до основы ковра и закрыла глаза, наблюдая за крохотными точками,
  мелькающими в темноте. В висках так стучало, что Кэрри чуть не
  выворачивало наизнанку.
   Одна.
   Мама работала на скоростной гладильной машине в прачечной "Голубая
  лента", что располагалась в районе Чемберлен-центр. Работала она там с
  тех пор, как Кэрри исполнилось