ушки)
   Прохладные на ощупь, но соски горячие и, твердые, и сжав их пальцами,
  Кэрри почувствовала, как слабеет и словно растворяется. Да, да, это то
  самое Нечто. Трусы оказались в пятнах крови.
   Кэрри вдруг подумалось, что она должна расплакаться, закричать,
  вырвать из себя это Нечто и раздавить, растоптать, убить его.
   Салфетка, которую положила ей мисс Дежардин, уже промокла, и Кэрри
  аккуратно пристроила на место новую - она знала, что поступает скверно,
  и они все тоже поступают скверно, и в душе у нее закипала ненависть к
  ним и к себе. Одна только мама - хорошая. Мама сражалась с Черным
  Человеком и победила его. Кэрри видела это однажды во сне. Мама выгнала
  его шваброй через дверь. Черный Человек бросился по Карлин-стрит,
  высекая искры из мостовой своими раздвоенными копытами, и скрылся в
  ночи. Мама вырвала из себя это Нечто и осталась чиста. Но как же Кэрри
  ее ненавидела!
   Она поймала свое отражение в крохотном зеркальце на двери - маленькое
  зеркальце в дешевой зеленой оправе из пластика, с ним только
  причесываться и получалось.
   Кэрри ненавидела свое лицо - блеклое, тупое, глуповатое; бесцветные
  глаза, красные блестящие прыщи, россыпи угрей.
   Ни с того ни с сего отражение вдруг раскололось надвое ломаной
  серебристой трещиной. Зеркало упало на пол и разлетелось у ног Кэрри
  вдребезги. На двери осталось только пластиковое кольцо оправы - словно
  вперившийся в