, что ступни
  выливаются через края туфель. На улице она носила тонкое черное пальто с
  черным меховым воротником. Голубые глаза выглядели за стеклами
  двухфокусных очков без оправы просто огромными. Она всегда брала с собой
  черную сумку, где лежали обычно кошелек для мелочи, бумажник (оба
  черные), большая Библия (тоже в черном переплете) с ее именем,
  отштампованным на обложке золотом, и пачка религиозных буклетов,
  стянутых резинкой. Буклеты были, как правило, в оранжевых обложках и с
  очень плохой печатью.
   Кэрри смутно понимала, что мама и папа Ральф состояли когда-то в
  баптистах, но оставили церковь, когда убедились, что баптисты служат
  Антихристу. С тех пор все богослужения проходили дома. Мама занималась
  этим по вторникам, пятницам и воскресеньям, которые она называла
  "святыми днями".
   Мама выполняла роль священника, Кэрри - конгрегации. Служба длилась
  каждый раз два-три часа.
   Когда мама открыла дверь и твердо вошла в дом, Кэрри встретила ее в
  маленькой прихожей, и их взгляды на мгновение пересеклись, словно у
  героев вестерна перед заключительной перестрелкой - одно из тех
  мгновений
   (страх неужели в маминых глазах действительно страх),
   Которые позже кажутся значительно дольше.
   Мама закрыла за собой дверь.
   - Ты - женщина... - сказала она тихо. Кэрри чувствовала, как дрожат у
  нее губы, как меняется лицо, но ничего не могла с собой сделать.