рь иди в чулан. - Нет! - Кэрри почувствовала, как от
  страха у нее сперло дыхание.
   - Иди в чулан. И молись. Моли Господа о прощении за твои грехи.
   - Я не грешила, мама. Это ты согрешила. Ты не предупредила меня, и
  все надо мной смеялись.
   Ей снова показалось, что в маминых глазах мелькнул страх, но он исчез
  так же быстро и беззвучно, как зарница. Мама принялась силой заталкивать
  Кэрри в чулан, залитый мертвенным голубым светом.
   - Молись Господу, и грехи твои будут прощены.
   - Мама, пусти меня сейчас же.
   - Молись, женщина.
   - Я опять вызову камни с неба!
   Мама замерла.
   Казалось, на мгновение она даже перестала дышать. А затем ее рука
  сдавила шею Кэрри и продолжала давить до тех пор, пока у нее перед
  глазами не поплыли красные огненные шары. Мысли смешались и затерялись
  где-то вдали.
   Одни только огромные мамины глаза маячили перед лицом Кэрри.
   - Дьявольское отродье! - прошептала мама. - И за что только мне такое
  проклятье?
   В смятении Кэрри пыталась отыскать у себя в памяти что-нибудь
  достаточно сильное, обидное, чтобы выразить свою ненависть и муку, свой
  стыд и страх. Ей казалось, будто вся ее жизнь сошлась в одно это жалкое
  забитое мгновение протеста. Глаза безумно таращились на мать,
  заполненный слюной рот широко открылся...
   - СТЕРВА! - выкрикнула она.
   Мама зашипела, как ошпаренная кошка.
   - Грех! Великий грех! - произнесла она и принялась колотить Кэрри