ьс: 140 - больше чем у астронавтов при стартовой
  перегрузке. Температура понизилась до 94,3 градусов <По Фаренгейту.>.
  Организм пережигал энергию, которая взялась ниоткуда и уходила в никуда.
  Электроэнцефалограмма показала бы, что альфа-ритм уже не волна, а
  огромные зазубренные пики...
   Кэрри осторожно положила щетку на место. Отлично. Вчера она ее
  уронила. Как в "Монополии": прогораешь - идешь в тюрьму.
   Она снова закрыла глаза и принялась раскачиваться в кресле. Организм
  возвращался в нормальное состояние: дыхание участилось, и какое-то время
  она дышала часто-часто, словно после быстрого бега. Кресло чуть
  поскрипывало. Впрочем, это не раздражало. Скорее, успокаивало.
  Туда-сюда, туда-сюда. В голове ни единой мысли...
   - Кэрри? - донесся до нее слегка обеспокоенный голос матери.
   (видимо она чувствует какие-то помехи как радио когда включаешь на
  кухне миксер хорошо хорошо)
   - Ты уже помолилась, Кэрри?
   - Молюсь, - отозвалась она.
   "Да-да. Молюсь, не беспокойся".
   Она посмотрела на свою маленькую, почти детскую кровать.
   Раз!
   Огромная тяжесть. Неподъемная.
   Кровать задрожала, и одна ножка оторвалась от пола дюйма на три.
   Кэрри отпустила ее, и кровать с грохотом встала на место. С играющей
  на губах улыбкой она ждала, когда мама разразится сердитыми криками, но
  та промолчала. Кэрри встала, подошла к кровати и скользнула под
  прохладную простыню. Голова