олела, и немного мутило, но после этих
  упражнений так было всегда. Сердце билось так часто, что ей даже стало
  страшно.
   Она протянула руку, выключила свет и откинулась на спину. Не на
  подушку - потому что мама не разрешала ей спать на подушке.
   Ей чудились черти, ведьмы, всякая нечисть.
   (наверно я ведьма мама дьявольское отродье)
   Вот они несутся в ночи, сквашивают где только можно молоко,
  опрокидывают маслобойки, напускают порчу на урожай, а Эти прячутся
  испуганно в своих домишках с нарисованными на дверях знаками против
  нечистой силы.
   Кэрри закрыла глаза, заснула, и ей приснились огромные живые валуны -
  они ломились сквозь ночь, разыскивая маму и всех Их. Те пытались бежать,
  прятались. Но не скроет их камень, и мертвое дерево не даст прибежища.
   Из книги "Меня зовут Сьюзен Снелл", Сьюзен Снелл (Нью-Йорк: Саймон
  энд Шустер, 1986), стр. I-IV:
   В том, что произошло в Чемберлене в Ночь выпускного бала, есть один
  момент, которого не понял никто. Не поняла пресса, не поняли ученые из
  Дьюкского университета, не понял Дэвид Конгресс - хотя его "Взорванная
  тень", пожалуй, единственная хотя бы наполовину честная книга из
  написанных на эту тему - и конечно, не поняла Комиссия по делу Кэриетты
  Уайт, которая попросту сделала из меня козла отпущения.
   Этот наиважнейший факт заключается в том, что все мы, в сущности были
  детьми.
   Кэрри исполнилось семнадцать, Крис Харгенсен