омми пригласил ее, потому что любил меня и потому что так хотела.
  "Почему это вы так решили?" - может спросить какой-нибудь скептик, и я
  отвечу: "Потому что он мне об этом сказал". Если бы вы знали его, этого
  было бы вполне достаточно...
   Томми решился на разговор в четверг, после ленча, и обнаружил, что
  волнуется, как маленький мальчишка, которого впервые пригласили в гости,
  где будет много незнакомых людей.
   Кэрри сидела на пятом уроке сзади, в четырех рядах от него, и, когда
  урок закончился, он двинулся к ней, пробиваясь сквозь поток рвущихся к
  выходу одноклассников. Мистер Стивенс, высокий мужчина с первыми
  признаками брюшка, сидя за учительским столом, неторопливо собирал в
  потрепанный коричневый кейс свои бумаги.
   - Кэрри?
   - А?
   Оторвавшись от книги, она испуганно взглянула на него снизу вверх,
  словно ожидала удара. День был облачный, и свет флуоресцентных ламп,
  прилепившихся под потолком, совсем не красил ее и без того бледное лицо.
  Но Томми впервые заметил (потому что впервые посмотрел на нее
  по-настоящему), что она вовсе не отвратительна. Скорее круглое, нежели
  овальное лицо, и глаза такие темные, что казалось, они отбрасывали
  вокруг похожие на синяки тени. Волосы, можно сказать, темные, пожалуй,
  немного жесткие, стянутые в пучок, который ей совсем не шел. Губы
  полные, сочные. Ровные белые зубы. О фигуре, по большей части, судить
  было трудно. Мешковатый