витер скрывал грудь, лишь намекая, что она и в
  самом деле есть. Юбка - цветастая, но все равно ужасная: чуть не до
  лодыжек (ну прямо 1958 год), где она заканчивалась грубым неровным
  рубцом. Сильные, округлые и симпатичные икры - попытка скрыть их грубыми
  гольфами производила странное впечатление, но себя не оправдывала.
   Она смотрела на него чуть испуганно, чуть еще как-то, и Томми почти
  не сомневался, что такое это "еще как-то". Сью была права, и у него
  промелькнула мысль: хорошо ли он делает, или наоборот будет только
  хуже?
   - Если ты еще не приглашена на выпускной бал, можно мне тебя
  пригласить?
   Кэрри заморгала, и тут произошло нечто странное. Заняло это, может
  быть, долю секунды, но впоследствии Томми без всякого труда вспомнил
  свои ощущения, как бывает с яркими снами или накатами "дежа ву". Голова
  поплыла, словно он уже не управлял своим телом - отвратительное чувство
  беспомощности, напоминающее состояние, когда выпьешь слишком много и
  тебя вот-вот стошнит.
   А затем все прошло.
   - Что?.. Как?..
   По крайней мере, она не рассердилась. Томми ожидал вспышки ярости, за
  которой последуют слезы и отказ. Но Кэрри не сердилась. Похоже, она
  просто не поняла еще, о чем он спросил. В аудитории никого, кроме них,
  не было: один класс уже ушел, о новый еще не появился.
   - Выпускной бал, - повторил Томми немного растерянно. - В следующую
  пятницу. Я понимаю, времени осталось