Вселенной он узнал бы этот голос и радость, звучавшую в нем. Он ответил, не раздумывая, повинуясь только велению любви:
   - Привет, дорогая!
   Первая волна всеохватного покоя мягко колыхнула Лестер. Забыв об остальных, забыв обо все на свете, она заботливо произнесла:
   - Я не очень опоздала? Прости, пожалуйста.
   Слово "прости" может содержать множество смыслов.
   Иногда в нем встречаются благодарность и блаженство.
   Именно это услышал Ричард.
   - Мы так замешкались. Ты долго ждал?
   Бетти сняла руку с плеча Ричарда. Разговор шел настолько личный, что даже рука на плече казалась неуместной. А голос Лестер между тем продолжал:
   - - Я иногда так надоедала тебе, дорогой мой. Я...
   - Никогда ты не надоедала мне, - запротестовал Ричард, но она перебила:
   - Нет, нет, говори все как есть, мой родной.
   - Хорошо, - согласился он, - бывало, конечно. Но какое это, ради Бога или черт побери, имеет сейчас значение? Мы что, отчитываемся друг перед другом? Если даже это мое последнее слово, то я могу сказать, что ты была слишком хороша для меня.
   - Правда? - в голосе Лестер прозвучал не смех, это была чистая радость. - Продолжай, дорогой, говори, как будто это и в самом деле наши последние слова.
   - Правда, - сказал Ричард. - Позволь мне теперь повернуться. Все в порядке, обещаю тебе, все будет в порядке.
   - Повернись, дорогой, - сказала она.
   Он повернулся, и остальные тоже отвернулись от окна. Они увидели в противоположном конце мастерской Город на мольберте. Он властно заполнил пространство студии, отменил, уничтожил заднюю стену, так что комната открывалась прямо в картину, на ее улицы; свет, идущий от полотна, связал разные измерения и создал напряженные вибрации в воздухе. Стол с остатками еды, вино в бокалах, подрамник другой картины, лежащей на столе - все отяжелело от света. Перед столом стояло убогое создание, но облик его уже ни для кого не имел значения. Прекрасный, нежный голос прозвучал так, словно заговорила густая ночная тень, явившаяся