щал.
   Сквозь него проникло какое-то воздействие. Только в спальне Бетти оно пришло снаружи, а здесь зародилось изнутри. В простом магическом ритуале что-то разладилось, магическая форма изменилась и теперь визжала, сворачивая внутри себя пространство и время. Действие мгновенно оборачивалось противодействием.
   Но это было еще не все. Погруженность в себя не мешала Клерку слышать стук дождевых капель по стеклу - так находящиеся в глубокой молитве могут слышать и даже осознавать внешние звуки, не теряя сосредоточения - однако с некоторых пор к монотонному звуку стали примешиваться какие-то посторонние шумы. Кажется, возле входной двери громко разговаривали, и тон голосов быстро поднимался до крика.
   Когда у дверей остановилось такси, дом спал. Шофер откинулся назад, протянул руку и открыл дверцу. Первым выбрался Ричард, за ним - Джонатан и Бетти. Последним, медленно и с трудом, выбралось неуверенное существо, садившееся первым. Джонатан рассчитался с водителем, и машина растаяла в темноте. Все повернулись к дому: в полумраке мерцало изваяние руки. Проходя мимо, Бетти сделала небрежный жест, словно отстраняла ветку, и свечение вокруг руки погасло. Гомункул, шедший первым, дернулся, как от удара. У двери он остановился. Во всем Лондоне только Лестер могла бы свободно пройти сквозь эту запертую дверь, но спутники ее такой способностью не обладали. Джонатан попытался стучать.
   Ричард поискал колокольчик и не нашел. Тогда, отступив на шаг, он зажег спичку и осмотрел привратную глумливую кисть. Бесцветное пятно на ладони могло быть неким подобием звонка, одним из нервных окончаний дома, и Ричард воспользовался им, однако настойчивые попытки передать сигнал мозгу, отгороженному двойным барьером магии и безумия в полутемном зале, ни к чему не привели. Джонатан еще постучал, а Ричард даже попробовал покричать, но шум, производимый ими, тут же гас в мертвенной тишине. Спустя некоторое время над ними все-таки открылось окно и знакомый Ричарду голос привратника недовольно произнес:
   - Что тут такое?