романтичный колорит, делало его чуть ли не героем в глазах
  Летти. Он объявил войну - не французам и даже не соседу, а себе самому - и
  победил. И какую-то часть этой победы он приписывает ей.
   - Меня только удивляет, мисс Летти, почему вы не отказались от ведения
  моих дел, - он посмотрел на нее вопросительно. Когда отец сообщил о вашем
  письме и решении передать дела другому лицу, я был уверен, что больше вас не
  увижу.
   - Ваш отец просил меня пересмотреть это решение. Он заезжал в Лорел-холл.
  Я сделала это ради него.
   - Вот так неожиданность! А я было надеялся, что до вас дошли слухи о моем
  преображении. Все журналы об этом писали с великим сожалением.
   Меня изображали со слезами раскаяния, стекающими потоками по щекам, в то
  время как от меня уводят Тора и Зевса.
   Казалось, он пропустил мимо ушей, что отец наведывался в Лорел-холл.
  Летти удивилась. Уж не решил ли Хавергал, что это был визит вежливости?
   У дверей послышался шум и появилась мисс Милли в сопровождении двух
  лакеев с тяжелыми подставками. Уединение окончилось, но Летти
  воспользовалась случаем и пригласила мисс Милли вместе с лордом Хавергалом
  на чай на следующий день. Мисс Милли сказала, что спросит у Неда. А пока
  попросила Летти и Хавергала посоветовать, как лучше поместить подставки.
  Пока они этим занимались, вошел мистер Нортон.
   - Вот вы где, молодой человек! Дамы сбились с ног, ищут вас всюду. Лучше
  скорее идите к ним. Они грозят устроить революцию.