это было даже запрещено законом, по всей вероятности.
  Иначе зачем было скрывать, что она женщина? Моментально он сообразил, что
  если удастся оспорить опекунство, он получит полностью свои двадцать пять
  тысяч.
   - Уверяю вас, что все абсолютно законно, - заявила Летти твердо. - Юристы
  тщательно проверили все детали. Она говорила с уверенностью, которую ей
  придавало сознание своей правоты, надеясь, что гордая посадка головы не
  оставит сомнений в истинности ее слов.
   Хавергал, видно, был настроен спорить, но привычка к осторожности
  подсказывала, что лучше не портить отношений, пока он не поговорит с
  собственным адвокатом.
   - Да, это очень странно, однако, - сказал он недовольно.
   - Да, но ведь матери или тетушки вполне могут быть опекунами детей. Он
  ухмыльнулся.
   - Нет, я не хотела сказать, что вы дитя, - поспешила Летти исправить
  оплошность.
   Он пристально рассматривал ее, пытаясь определить, сколько ей лет. Не
  первой молодости, это было сразу видно, но и сорока или что-то в этом роде
  не дать. Лицо все еще сохраняло упругость молодости, глаза смотрели ясно.
   - Да, вы правы, я уже не ребенок, пожалуй, столь же зрелый человек, как
  вы, например, - отпарировал он и в награду получил взгляд, полный
  негодования. "Лет тридцать пять", - решил он про себя, - достаточно стара,
  чтобы принимать так близко к сердцу замечания о ее возрасте".
   - Но думаю, что вы вполне компетентны, - добавил он.
   - Как мило,