верны, и
  ты знаешь это сам.
   - К черту, прекрасно понимаю, что вел себя, как идиот. Но этим не
  заплатишь долгов! - воскликнул он.
   - Кому ты должен деньги? - спросила Летти, ожидая услышать худшее.
   - Одолжил у ростовщика, некий Уайдмен, на Поланд-стрит. Вот его чек.
   Она посмотрела бумагу и вернула ему.
   - Хорошо. Давай сделаем так: продадим мое бриллиантовое ожерелье.
   - Нет!
   - Очевидно, Лорел-холл мне дороже, чем тебе. По мне, если выбирать из
  двух зол, я скорее расстанусь с маминым ожерельем, а ты знаешь, что оно для
  меня значит. Это не подарок. Считай, что это залог, и тебе придется уплатить
  все деньги сполна. Мы оформим этот долг официально под пять процентов
  годовых.
   Том заплакал.
   - Прости меня, Летти. Я вел себя как последний подлец. Мне так стыдно.
  Боялся сказать тебе. Хотел, но боялся. Знал, что ты подумаешь что-нибудь
  плохое.
   Она прижала его к себе и, несмотря на решимость проявить строгость,
  почувствовала, как любит его.
   - Ничего, Том. Ты еще молод. Слишком молод для своры мошенников, с
  которыми связался.
   - Поеду домой с тобой, Летти. Должен сказать, я не в восторге от Лондона.
  Все время думаешь, где бы взять денег. Девушки, с которыми меня знакомили,
  все стараются подцепить титул и состояние. Так что на мою долю выпадало мало
  удовольствий. Дома я пользовался успехом, а здесь я ничто. Квартира, которую
  я снял, - жалкая дыра, пища ужасная. Ты не замечаешь, что я похудел? Я имею
  в виду