ается исправиться. И к черту
  герцога! Она, наверное, решила, что они опять замышляли кутеж в гостинице.
   Он планировал переслать бриллианты в гостиницу для мисс Бедоуз со своим
  лакеем в полдень. Чем бы она ни занималась утром, но днем должна вернуться
  передохнуть и переодеться. В двенадцать его должен был навестить один из
  членов Парламента, поговорить о верховой езде. В это время он совершал
  прогулки верхом. Алленбери - так звали джентльмена - важный государственный
  деятель, с ним нужно было считаться. Когда Хавергал наконец освободился и
  вернулся домой на Беркли-сквер, был час дня. Ему сражу вручили записку
  Летти.
   - Ее принесли, Ваша Светлость, сразу после вашего ухода.
   Виконт был знаком с почерком мисс Бедоуз по деловой переписке, но сверять
  не было времени, сердце подскочило и билось где-то у самого горла. Чем на
  этот раз он провинился? Не было сомнений, что это опять нападки и обвинения,
  или, что еще вероятнее, уведомление о нежелании заниматься его опекунскими
  делами.
   Он прошел в кабинет, чтобы прочитать без свидетелей. Безыскусная
  искренность слов поразила его и зажгла надежду. Вместо того, чтобы послать
  ожерелье, он решил сам поехать в "Рединг-отель" и попытаться помириться. К
  его разочарованию, никого на месте не оказалось. Решив ждать, он устроился в
  вестибюле, где в течение последовавших полутора часов просидел, не
  шелохнувшись, то уносясь в поднебесья на крыльях надежды, то низвергаясь в
  бездну