ремя
   Остается, как прежде, мстящим,
   И былое, темное бремя
   Продолжает жить в настоящем.
  
   Сатана в нестерпимом блеске,
   Оторвавшись от старой фрески,
   Наклонился с тоской всегдашней
   Над кривого пизанской башней.
  
   Иль может быть, в дыму кадильниц рея
   И вскрикивая в грохоте тимпана,
   Из мрака будущего Саломея
   Кичилась головой Иоканаана.
  
   166. ЮДИФЬ
  
   Какой мудрейшею из мудрых пифий
   Поведан будет нам нелицемерный
   Рассказ об иудеянке Юдифи,
   О вавилонянине Олоферне?
  
   Ведь много дней томилась Иудея,
   Опалена горячими ветрами,
   Ни спорить, ни покорствовать не смея,
   Пред красными, как зарево, шатрами.