онкие дуги бровей
   Над ним раскинулись, широки,
   Изгибом пальмовых ветвей.
  
   Два вещих сирина, два глаза,
   Под ними сладостно поют,
   Велеречивостью рассказа
   Все тайны духа выдают.
  
   Открытый лоб - как свод небесный,
   И кудри - облака над ним;
   Их, верно, с робостью прелестной
   Касался нежный серафим.
  
   И тут же, у подножья древа,
   Уста - как некий райский цвет,
   Из-за какого матерь Ева
   Благой нарушила завет.
  
   Все это кистью достохвальной
   Андрей Рублев мне начертал,
   И этой жизни труд печальный
   Благословеньем Божьим стал.
  
   220. ОСЕНЬ
  
   Оранжево-красное небо...
   Порывистый ветер качает
   Кровавую гроздь