е, - закричал дед Харин. - Да живой он! Точно! Убыр и есть!
   - Погоди орать, - одернул его Федоров. - Послушай, что Ахмед сказать хочет.
   - Проверить легко, - повторил Валитов. - Дай-ка топор, Хасан.
   Он перерубил черенок лопаты у самого основания, а затем несколькими затесами заострил его. Получился кол.
   - Теперь вобью дерево ему в грудь, - со знанием дела сообщил Валитов, словно каждый день имел дело с убырами, - и все станет ясно.
   - Кол вобьешь? - озадаченно переспросил Федоров. - Да разве можно?
   - Он же мертвяк, - засмеялся дед Харин. - Хуже ему от этого не будет.
   - Ну, знаете, товарищи!..
   - Нужно бы его оттуда достать, а то не с руки, - сказал Валитов, не обращая внимания на разговоры. Он с сомнением посмотрел на Хасана, пожевал губами. - Наверное, лучше я сам.. - Валитов снял с себя сюртук, жилет, шляпу. Под шляпой оказалась маленькая зеленая шапочка вроде тюбетейки. Ее он снимать не стал. Потом спрыгнул в могилу, подхватил тело мальчика и поднял на поверхность, где его принял Хасан.
   - Фу, гадость какая! - прокомментировал Федоров и сплюнул.
   Теперь тело ребенка лежало прямо на земле, и присутствующие столпились вокруг. Под яркими лучами солнца стало отчетливо видно, что мальчик нисколько не похож на мертвеца. Лицо его дышало жизнью. Румяные щеки и пунцовые губы придавали Ване цветущий вид, хотя при жизни он всегда выглядел голодным и заморенным. И вместе с тем в лице мальчика чудилось нечто неприятное, даже зловещее.
   - Экий он веселый, - изумился дед Харин. Валитов приподнял у трупа губу. На верхней челюсти все увидели небольшие клычки.
   - Ничего себе! - потрясение сказал дед Харин. - ак у собачонки прямо... Да глядите, глядите: он же дымится!
   Действительно, от тела поднимался едва заметный парок.
   - Закоченел, должно быть, в земле, - неуверенно заметил Федоров, - а теперь на солнышке отогревается.
   - Опять чушь несешь.