склокоченный, облезлый заяц. Было совершенно безлюдно.
   Автомобиль выскочил на косогор, и справа открылось извилистое мелководное русло реки, заросшее по берегам непролазным ивняком. Шахов осторожно съехал с дороги и стал спускаться вниз. Машина медленно пробиралась вдоль полосы кустарника. Заметив прогалину, Шахов свернул в нее и заглушил мотор.
   - Приехали, - сообщил он, - можешь идти купаться.
   Аня недоуменно огляделась:
   - Да где же тут купаться? Дебри какие-то. Нужно на открытое место выбраться.
   - Пойдем, поищем проход.
   Едва заметная тропка уходила в глубь кустарника. Она и вывела на пологий, с полоской намытого песка, берег. Аня неуверенно взглянула на Шахова:
   - А вы купаться будете?
   - Не знаю, нет, наверное. Костюм, подходящий случаю, не взял.
   - И я не взяла. Если в белье, потом не высохнет. Можно я отойду в сторонку? Уж извините.
   - Конечно, конечно.
   Аня разулась и медленно побрела по кромке воды, оставляя на песке маленькие четкие следы.
   Шахов присел на поваленный, ощетинившийся молодыми побегами ствол тополя и стал смотреть на реку. Тонкие плети водорослей, точно зеленые русалочьи волосы, медленно колыхались в направлении течения. На песчаном дне резвились стайки пескарей, в омутке у противоположного берега плеснула крупная рыба, над самой водой стремительно пронеслась пара стрижей. На душе у Шахова неожиданно стало светло и радостно. Суета повседневности растворилась в вечном покое природы. Вспомнилось детство, бездумные, наполненные непрерывным праздником дни на даче в Сестрорецке. Легкая грусть коснулась сердца. Какой простой тогда казалась жизнь! Но все безвозвратно кануло в Лету.
   Где-то за кустами послышался плеск, потом приглушенный вскрик.
   Шахов вскочил и почти бегом бросился на голос. Аня стояла на берегу на одной ноге и, задрав вторую, рассматривала ступню. Она обернулась на шум, увидела Шахова и в испуге присела,