ла, прикрывая голую грудь.
   - Нельзя, нельзя!..
   - Что случилось? - испуганно спросил Шахов, невольно отворачиваясь
   - Порезалась вот... О ракушку.
   - Сильно?
   - Да не очень. Но кровь идет.
   - Значит, нужно перевязать. - Шахов достал из кармана брюк носовой платок. - Возьми. Он совершенно чистый. Давай я сам перевяжу!
   - Я же голая!
   Но Шахов уже повернулся и направился к девушке.
   - Садись, - властно приказал он, указав на зеленую траву.
   -Можно я сначала оденусь?
   - Без разговоров. Нечего стесняться. Я тебя уже созерцал, или забыла? Речь идет о жизни и смерти.
   - Ну конечно! - засмеялась Аня. - Сейчас прямо тут ноги протяну. Давайте платок, я сама...
   - Садись, я сказал! Ты же недавно толковала, что готова выполнить любой мой приказ. Вот и сиди. Ногу покажи!
   На верхней части ступни зияла довольно большая рана с ровными, словно от разреза бритвой, краями. Кровь еще вытекала из раны, темными каплями падая
   на песок. Шахов туго перевязал ногу платком и взглянул на девушку.
   - Инвалидность не грозит, товарищ доктор? - спросила та. Глаза ее смеялись. Шахов неожиданно для себя поцеловал ступню.
   - Какая ножка у тебя маленькая да изящная, - заметил он.
   - Я вся изящная. Ну что, товарищ доктор, операция закончена? Я буду жить, товарищ доктор? Не хотелось бы в столь юном возрасте прощаться с белым светом. Есть надежда? Эй-эй, товарищ доктор, вы применяете неверную методику лечения. Зачем вы меня целуете? Вследствие поцелуев возможны осложнения. Еще занесете инфекцию, а тогда мне грозит ампутация. Как же мне, девчонке молодой, скакать на одной ноге, или деревянную приделаете, а, товарищ доктор? Деревянную так же страстно будете лобызать?
   - Ты можешь помолчать?
   - Как же я могу молчать, товарищ доктор, когда ваше лечение носит столь интенсивный характер. Мне же больно, товарищ доктор, у меня пожар в сердце. Я вся горю,