- Скворцовы-то... Которых пожгли... Они - упыри, оборотни... По ночам бродят, нападут - тогда вилы.
   "Что они все об одном? Будто сговорились", - с досадой подумал Павел.
   - Если упыри по ночам шастают, то почему ты дверь в дом не закрываешь? Ни креста у тебя нет, ни иконки. Или какой оберег знаешь? Так научи.
   - Нетути у меня никаких оберегов. А упырь сам в дом не полезет. Стучаться будет, проситься впустить, но пока не скажешь: "заходи", внутрь не сунется.
   - Интересно. А на улице что же?
   - На улице без всякого приглашения в горло вопьется.
   - Ясно. Вон, значит, как у них устроено.
   -Ты не смейся. Веришь не веришь, а остерегаться надо. Не буди лихо, пока оно тихо.
   - Уразумел. Ну, прощевай покедова. Авось уберегусь.
   Павел вышел из дому. Тьма наползла на поселок, окутала его своим ватным пологом. Было душно, словно перед грозой. Ущербная луна время от времени выглядывала из-за туч.
   Павел двинулся по направлению к сожженному дому. Шел он медленно, осторожно, опасаясь споткнуться и растянуться в пыли. Но не только неровности шанхайской улицы замедляли его движение. Рассказы об упырях не то чтобы вызвали страх, но заронили в душу некое неопределенное беспокойство, заставлявшее поминутно озираться. Однако вокруг было столь темно, что присутствие прохожего можно было различить разве что по звуку шагов. Павел надеялся встретить хоть кого-нибудь, так стало бы спокойнее, но улицы словно вымерли. Стояла абсолютная тишина, даже собачьего лая не было слышно. Вдалеке раздался заводской гудок, возвещающий о начале ночной смены, и вновь воцарился кладбищенский покой.
   Неожиданно Павлу показалось, будто за ним кто-то крадется. Он остановился, вгляделся в темноту. Вроде никого.
   - Эй, есть кто живой? - окликнул Павел, но ответа не услышал. Чертыхнувшись, Павел достал напоминавший портсигар карманный фонарик, посветил перед собой и вперед. Никого. Только кошка