спортилась окончательно. Начал накрапывать мелкий дождик. Было сумрачно и тихо.
   Исследователи шагали по первозданной степи, в которой не существует не только дорог, но и тропинок. По пути попалась гряда невысоких круглых холмов, которые Саша принял за курганы, однако Николай Николаевич объяснил, что холмы естественного происхождения и называются бэровскими буграми.
   - Настоящие курганы в здешних местах тоже встречаются, - сообщил он, - но в основном представляют собой не захоронения, а разрушенные или заброшенные городища. Они, как правило, хазарских и ордынских времен. За несколько лет я тут все окрестности обследовал, каждый клочок земли, можно сказать, руками ощупал.
   Саша окинул взглядом унылый пейзаж и мысленно усомнился в словах археолога. Он все больше начинал подозревать, что никаких открытий в здешних местах нет и быть не может, а сам Николай Николаевич слегка свихнулся на своей археологии. Вот и сейчас он, видимо, желает продемонстрировать очередные древние кости, с его точки зрения представляющие невероятную научную ценность. Впрочем, не стоит торопиться с выводами...
   Они шли где-то около часа. Наконец археолог замедлил ход и обернулся.
   - Уже скоро, - сообщил он, словно извиняясь за долгий путь
   Через минуту они оказались перед балкой, очень похожей на ту, в которой был разбит их лагерь. Это был небольшой, заросший кустарником овраг, образовавшийся у подножия плоского, как бы оплывшего холма. Николай Николаевич сразу полез в гущу кустарника, и Саша последовал за ним. Кусты расступились, и они очутились на крохотной полянке перед глинистым обрывом, в котором зияло отверстие лаза.
   - Дромос, - сообщил Всесвятский. Потом, поймав недоуменный взгляд Саши, пояснил: - Вход в погребение.
   - А кто здесь похоронен? - с интересом спросил юноша.
   - Увидишь.
   - Он что же, столько лет оставался открытым? - спросил Саша, имея в виду вход.
   - Вообще-то я его