равимся.
   - Не боитесь? - поинтересовался Всесвятский, когда они приблизились к сгоревшему подворью.
   - Да как-то... Есть немного. - Фужеров нервно вертел по сторонам головой, словно опасался, что за ними следят.
   - Тогда лучше идите домой. Зачем лишний раз привлекать к себе внимание? Я самостоятельно постараюсь во всем разобраться. К тому же имею определенный опыт.
   - Неудобно как-то, - тоскливо произнес Фужеров. - Втравил вас в это дело - ив кусты.
   - Откровенно говоря, вы просто будете мне мешать. Погреб небольшой. Если там их несколько, то вообще не повернешься.
   - Но ведь это опасно?
   - Днем не особенно. Хотя, конечно, всякое может случиться. Но если и вы спуститесь вместе со мной, опасность вдвойне возрастает. Если вас мучают угрызения совести, то совершенно напрасно. И еще, вдвоем нам здесь крутиться не следует. Вас знают, меня нет. Меньше привлекайте к себе внимания. Этот старик Валитов прав в том смысле, что самое опасное нынче - обращать на себя внимание властей. Поэтому спокойно идите домой.
   Фужеров помялся, но последовал совету, и Всесвятский остался один. Для начала он внимательно огляделся. Бывшее обиталище семейства Скворцовых представляло собой удручающее зрелище. На пепелище торчали обугленные столбы, валялись куски закопченного, покореженного железа, но даже не сам вид руин вызывал тягостное чувство, а ощущение того, что весь этот ужас произошел не случайно, а сотворен волею людей, совсем недавно считавших Скворцовых добрыми соседями. Двор был перепахан сотней ног, небольшой огородик, где хозяйкой тщательно лелеялись огурцы, помидоры, морковь и прочая зелень, полностью вытоптан. Даже несколько чахлых кустов смородины и малины вырваны с корнем.
   - Словно Мамай прошел, - вслух произнес Всесвятский.
   - Эй! - услышал он позади и обернулся. Поодаль стоял рослый круглоголовый парень, в котором Всесвятский узнал внука Валитова - Хасана.
   - Чего