тебе?
   - Дед прислал на помощь. Говорит: ступай, если нужно, сделай что скажет.
   - Спасибо. Послушай, это ты ходил со стариками на кладбище?
   Хасан молча кивнул.
   - Своими глазами все видел? Новый кивок.
   - Однако ты неразговорчив.
   Парень пожал плечами:
   - А чего говорить? Увидишь раз, спрашивать долго не захочешь.
   - Тогда зачем сюда пришел?
   - Я же сказал: дедушка приказал. Как не прийти.
   - Не страшно? Хасан поморщился:
   - Слишком вопросов много. Страшно, не страшно... Какая разница. Раз нужно, буду тут.
   - Ты прав, извини. Если пришел помочь, слушайся меня во всем. Значит, будем делать так. Сейчас я в погреб полезу, а ты страхуй наверху. Главное, чтобы сюда не подошел посторонний. Никого не подпускай.
   Всесвятский раскрыл свой саквояжик, достал оттуда огарок толстой свечи и спички. Рывком растворил люк погреба и заглянул внутрь. Лучи полуденного солнца упали внутрь, но высветили только первые ступеньки уходящей вниз лестницы.
   - Ничего не видать, - произнес Всесвятский и зажег огарок. Тот загорелся коптящим пламенем, и воздух наполнился густой едкой вонью, в которой явственно доминировал чесночный дух.
   - Возьми свечку, - попросил Всесвятский. - Когда спущусь, подашь ее мне. - Он осторожно ступил вниз, перед тем как спуститься на следующую перекладину лестницы, несколько раз ударил по ней ногой, проверяя крепость. Наконец поднял голову вверх и крикнул: - Давай свечу!
   Огарок неверным светом озарил часть погреба, и по царившему разгрому можно было понять, что совсем недавно здесь происходила жестокая борьба. На полу - пустые горшки и бутылки, осколки стекла, лопнувшие банки, из которых растеклись соленья и маринады. Тут же среди битых бутылок валялись Электрический фонарик и "наган".
   Всесвятский осторожно переступал через препятствия, огарок больше коптил, чем давал света, однако в закроме для картофеля он различил силуэт