у Джоником и молодой деревенской бабенкой, которая, как успел узнать американец, ехала из-под Пензы к мужу, работавшему в Соцгороде на какой-то стройке. Бабенка пискнула и попыталась было возражать, но толпа в вагоне бурлила и так толкалась и ругалась, что молодка, напуганная происходящим, тут же примолкла.
   - Здесь всегда так...- непонятно кому сообщил Джоник. - Узловая станция.
   - И все в Соцгород едут? - ужаснулась бабенка.
   - Само собой.
   Пассажир с саквояжем повернул голову и внимательно взглянул на Джоника:
   - Вы там проживаете?
   Американец подтвердил данный факт. В этот момент поезд тронулся и медленно покатился вперед. Шум в вагоне достиг кульминации, в довершение дико заорал ребенок. За окном стояла глубокая ночь. Пронеслись станционные огни, и состав нырнул в море мрака. Шум в вагоне стал постепенно стихать, зато, несмотря на раскрытые окна, пространство заполнили клубы махорочного дыма, настолько едкого, что сидевшая на одной скамье с Джоником молодка принялась чихать. Через полчаса угомонились и курильщики. Большинство пассажиров спали, а тех, кто не мог уснуть, сковало нечто вроде оцепенения. Струи прохладного воздуха врывались в вагонные окна, запахло лугом и болотом. Джоник, не в силах по-настоящему заснуть, таращился в ночь.
   - Не спите? - услышал он над ухом тихий шепот и обернулся к своему соседу.
   - Как будто нет.
   - Долго ли нам ехать?
   - Трудно сказать определенно. Вообще-то часов пять, но, возможно, если пойдет встречный товарняк, придется стоять на разъездах. Ведь путь одноколейный.
   - Сами живете в Соцгороде?
   - Да.
   - Извините за навязчивость, но вы, кажется, иностранец?
   - Американец.
   - И что же вас сюда привело? Убеждения или деньги?
   Джоник привык к подобному вопросу и ответил почти автоматически:
   - Скорее убеждения, но в большей степени интерес к происходящему в вашей стране. Я не член компартии,