- Из-за меня и вы вынуждены покинуть этот дом Однако Николай Николаевич, похоже, ничуть не расстроился. Он достал из кармана огромный, вроде сигнального флажка, клетчатый сине-красный носовой платок, вытер вспотевшее лицо, пригладил всклокоченную бороду и посмотрел на Джоника:
   - Ничего страшного, мой друг. Этих людей можно понять. Напутаны. У обоих в последние годы жизнь складывалась не особенно весело. Один отбыл срок в лагере, другой и вовсе перекати-поле. Побывал в эмиграции, нелегально вернулся, да и нынче, насколько я понял, ведет не особенно законопослушный образ жизни. А тут я свалился как снег на голову...
   - Но ведь, насколько я понял, они сами вызвали вас сюда?
   - Во-первых, инициативу проявил только Фужеров. Рысаков с самого начала был против моего приезда и дал согласие, лишь бы не ссориться с компаньоном. Он полагал, что происходящее - шутка дурного тона, но когда увидел все своими глазами, и вовсе потерял лицо. Страх сильнее всяких условностей вроде понятий о чести и гостеприимстве. Я Рысакова понимаю и оправдываю.
   - И куда же вы сейчас пойдете? Может быть, ко мне в барак? Правда, хочу заранее предупредить, что сосед по комнате - скорее всего осведомитель.
   - Нет, мне нужно оставаться тут. Да вы не беспокойтесь. Пристанище для ночлега я себе найду. В конце концов постелю где-нибудь на травке пыльник и прикорну... если, конечно, все будет спокойно. - Всесвятский извлек большие серебряные часы-луковицу. - Только четыре. До вечера уйма времени. В город если сходить? Так ноги бить неохота.
   - А что должно произойти вечером? - осторожно спросил Джоник.
   - Что произойти? Да нечисть вылезет.
   - Какая нечисть?
   - Вампиры.
   - Неужели вы серьезно?
   - Серьезней не бывает. Да и зачем мне морочить вам голову? Вы, кажется, обмолвились, что собираетесь писать книгу? Вот и расскажите о том, что здесь происходит.
   - Но у меня нет никакой информации.