сделали собственные выводы.
   И чем дальше я удалялся от злополучного хутора, тем больше меня начали одолевать смутные мысли. То ли я делаю? Правильно ли поступаю, решив добраться до Одессы и отыскать профессора Матюшевского? Какие сейчас, к черту, вампиры, когда вся страна, да и вся Европа залиты кровью! Ни один самый отъявленный кровосос не сможет нанести обществу столько вреда, сколько самый обычный, ничем не примечательный на первый взгляд человек, дорвавшийся до власти.
   Однако нужно было на что-то решаться. Возвращаться в Петроград? Но зачем? Университет скорее всего закрыт. Что представляет собой тамошняя власть - неизвестно. Да и вряд ли удастся беспрепятственно добраться до Питера. Кругом границы, фронты, банды... Не проще ли все-таки двинуться на юг, в теплые места, где, возможно, удастся пересидеть лихолетье?
   Я шел по широкой, открытой на все стороны степи, обуреваемый смутными думами. Вся прошлая жизнь, все радости и горести казались ничтожными на фоне огромного мироздания, вмещающего столь многое, что человеческая жизнь кажется песчинкой, сухим листком, который несется под порывами ветра неведомо куда и зачем...
  
  ГЛАВА 14
  
   - Сыдыте? - неожиданно услышали они совсем рядом Джоник недоуменно поднял голову. Перед ними стоял пожилой благообразный татарин в длинной белой, свободного покроя рубахе навыпуск и темно-зеленых вельветовых шароварах, заправленных в невысокие мягкие сапожки. Рубашка была подпоясана ремешком с серебряными бляшками, а поверх нее был надет жилет из такого же, как и шаровары, материала. Голову татарина венчала черная касторовая шляпа
   - Зачем тут сыдыте? Аида ко мне, - повторил татарин.
   - А, господин Валитов, - улыбнулся Всесвятский. - Познакомьтесь, это Джон Смит, американец. Интересуется здешней жизнью.
   Пожилой татарин вежливо приподнял шляпу:
   - Мое почтение. Так, айда к нам. И ты, американский юнош, тоже. Ашать будем Вечор близко.