м волосом подушку. И только под утро пришел спокойный, без видений, сон.
   Когда американец открыл глаза, в комнате было уже светло. Всесвятский отсутствовал, а во дворе несколько голосов крайне взволнованно говорили по-татарски. Джоник понял: случилось нечто серьезное, отбросил одеяло и отправился на шум. Во дворе он увидел следующую картину: перед входной дверью стояли несколько человек, в том числе старик Валитов, немолодая женщина, которая подавала им ужин, внук Хасан и еще одна молодая беременная татарка в пестром халате. Тут же присутствовал и Всесвятский. Молодайка заливалась рыданиями, пожилая успокаивала ее, поглаживая то по голове, то по плечу. Но она не успокаивалась, тыкала пальцем то в направлении входной двери, то в свой живот .и продолжала заливаться слезами.
   Джоник посмотрел в том направлении, куда указывал палец молодайки. Прямо на входной двери была распята прибитыми за лапы гвоздями громадная собака, видимо, дворовый пес Валитовых. Брюхо пса было распорото, на вывалившиеся кишки с жужжанием садились большие зеленые мухи.
   Джоник вытаращил глаза. Волна ужаса и омерзения накатила на него.
   - Что это? - произнес он, обращаясь к Всесвят-скому.
   - Их работа... В которых вы не верите... - В словах звучала явная насмешка.
   Молодая татарка неожиданно издала утробный звук и согнулась в приступе тошноты.
   Валитов поморщился и что-то коротко сказал пожилой. Та подхватила молодайку и потащила ее в дом.
   - Хочешь - верь, а хочешь - не верь, - обратился Валитов к американцу, - а он тут как тут и разрешения не спрашивает. В дом не попал, так собака зарезал. Показывает: самый сильный и ничего не боится. - Валитов сплюнул и скороговоркой забормотал арабскую молитву. - На все воля Аллаха, - заключил он. - Раз есть шайтан, значит, так повелел Аллах, милостивый и милосердный. Для чего - не знаю. Может, посылает испытания.
   Джоник плелся домой, раздираемый сомнениями.